Регулирование деятельности корпораций в соответствии с международным правом прав человека сталкивается с огромными доктринальными и практическими проблемами. Международная правовая система в значительной степени ориентирована на государство: корпорации не имеют международной правосубъектности, и в международном режиме прав человека нет механизма прямой корпоративной ответственности. Она опирается на инициативы государств и мягкого права, которые косвенно, путем введения субсидиарной ответственности за права человека, и добровольно регулируют деятельность частных субъектов. Когда государства как главные хранители прав человека либо не желают, либо не могут эффективно регулировать негативное воздействие корпораций на права человека, то возможности международной правовой системы представляются ограниченными.
Характеризующиеся связью государства и бизнеса государственные предприятия пересекают границы между государственным и частным секторами и, на первый взгляд, смешивают границы между государственным и частным секторами. Таким образом, возникает естественный вопрос о правовом значении и последствиях такой связи между государством и бизнесом, особенно о ее последствиях для подотчетности. Государственные предприятия должны осознавать, что, поскольку они являются частью государства, они могут нести прямую ответственность в соответствии с международными правом прав человека. Суть этого вопроса заключается в правовом статусе государственных предприятий по международному праву.
В юриспруденции в области прав человека всегда есть человек, который подает в суд на государство. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) «может принимать заявления от любого лица, неправительственной организации или группы лиц, утверждающих, что они являются жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон прав, изложенных в Конвенции или протоколах к ней.»[1] Здесь термин «неправительственная организация» относится к «неправительственным субъектам» и, следовательно, предусматривает установленную прецедентную практику для определения того, когда государственные предприятия могут квалифицироваться в качестве государственных субъектов.
Согласно судебной практике ЕСПЧ стандарты, в соответствии с которыми организация считается государственной, претерпели постепенную эволюцию.
В деле «Святые монастыри против Греции»[2] греческое правительство было привлечено к суду за приобретение монастырской собственности. Греция оспорила юрисдикцию суда ratione personae, утверждая, что монастыри-заявители были «правительственными организациями». ЕСПЧ разработал первоначальный критерий, согласно которому организация является правительственной, если она: (1) осуществляет правительственные полномочия; (2) учреждена для целей государственного управления; и (3) находится под государственным надзором/контролем (параграф 48). Так как монастыри явно не пользовались правительственными полномочиями, а единственная власть монастырского совета состояла в принятии правил, касающихся организации и развития духовной жизни и внутреннего управления каждым монастырем. Их цели – по существу церковные и духовные, а также культурные и социальные – не позволяли им быть причисленными к правительственным организациям, созданным для целей государственного управления. Кроме того, они находились под духовным надзором местного архиепископа и полностью независимы от государства, поэтому монастыри были негосударственными и поэтому их обращение было приемлемым.
Заявитель испанская «Компания «РЕНФЕ», публичная юридическая корпорация, созданная государством для управления железнодорожной сетью государства в качестве промышленной компании и обладающая собственной правосубъектностью, подала в суд на Испанию за нарушение ее права на справедливое судебное разбирательство.[3] «Компания «РЕНФЕ» была административно независима, но ее совет директоров был подотчетен правительству, в то время как ее внутренняя структура и порядок ведения бизнеса регулировались специальными законами. Повторяя первый и третий элементы, установленные в деле «Святые монастыри против Греции», то есть осуществляющие государственную власть и находящиеся под контролем государства, Европейская Комиссия по правам человека[4] добавила новые критерии для определения компании как государственной, если: (1) компания имеет монопольный статус в своей отрасли; и (2) внутренняя структура компании и ее деловое поведение регулируются специальными публичными законами (т. е. «Компания «РЕНФЕ», как единственное предприятие, имеющее право управлять, направлять и управлять государственными железными дорогами и, таким образом, играть определенную роль
В деле «Радиовещательная корпорация «Радио Франс» и другие против Франции (Radio France and others v. France)»[5], ЕСПЧ должен был решить, является ли заявитель, полностью государственная и финансируемая государством корпорация, «правительственной организацией». Суд сначала подтвердил, что для целей своей судебной практики в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о правах человека (ЕКПЧ) категория «правительственная организация», в отличие от «неправительственной организации», включает юридические лица, которые участвуют в осуществлении государственных полномочий или управляют государственной службой под контролем правительства. Затем суд, основывая