Исключение участника общества из общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО, общество) является, пожалуй, высшей мерой корпоративной ответственности, поскольку влечёт за собой прекращение корпоративных прав лица (за исключением права требовать выплаты действительной стоимости принадлежавшей исключенному участнику доли в уставном капитале общества), и, сообразно выводам, содержащимся в исследованиях В.А. Белова и С.Ю. Филипповой, фактическую потерю корпоративной правоспособности, как «способности в будущем приобрести права обязательственного характера» в рамках деятельности общества, участником которого лицо прежде являлось[1].
В силу абзаца четвертого пункта 1 статьи 67 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), участник хозяйственного общества вправе требовать в судебном порядке исключения другого участника из общества, при наличии следующих, негативно сказывающихся на деятельности общества обстоятельств, характеризующих деятельность участника ООО, подвергшегося «остракизму»:
1) участник общества своими действиями (бездействием) причинил существенный вред обществу;
2) участник общества «иным образом существенно затрудняет его деятельность и достижение целей, ради которых оно создавалось, в том числе грубо нарушая свои обязанности, предусмотренные законом или учредительными документами товарищества или общества»[2].
Специальная норма Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО) устанавливает, что правом на обращение в суд с иском об исключении участника общества из общества обладают «участники общества, доли которых в совокупности составляют не менее чем 10 % уставного капитала общества»[3].
При совместном прочтении указанных норм возникает закономерный вопрос: следует ли признавать надлежащим истцом по данной категории споров участника общества, владеющего долей, составляющей не менее 10 % уставного капитала ООО, или же с соответствующим требованием в суд может обратиться любой участник общества, вне зависимости от его фактической доли участия в уставном капитале ООО? Ведь специальная норма Закона об ООО формально устанавливает таковое требование именно для группы участников, указывая, более того, на минимальный размер доли в уставном капитале ООО как на совокупно принадлежащий отдельным участникам группы лиц.
И хотя ответ на этот вопрос формально был дан ещё в 1999 году в совместном постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации (ВС РФ) № 90, Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации (ВАС РФ) № 14, согласно пункту 17 которого право на обращение в суд с иском об исключении из общества участника может быть заявлен одним из участников общества, при условии, что его доля в уставном капитале составляет 10 % и более, «правовая коллизия между вышеуказанными нормами ГК РФ и Закона об ООО фактически сохраняется»[4].
Юридическая наука выработала различные подходы к определению правовой природы института исключения участника из общества. Преобладающей является точка зрения, относящая исключение участника к специальной мере корпоративной ответственности, представляющей собой санкцию, применяемую к участнику общества против его воли, результатом которой является потеря участником прав в рамках конкретного корпоративного юридического лица. Как указывает в этой связи В.А. Лаптев, «именно правовые последствия исключения – принудительное прекращение членства – позволяют квалифицировать исключение участника как меру корпоративной ответственности»[5].
Вместе с тем, в правовой науке не без практического основания имеет место точка зрения, относящая исключение участника общества к корпоративному способу защиты прав иных участников общества, либо самого общества, соответствующему, по своей правовой сущности, такому гражданско-правовому способу защиты нарушенных прав, как «прекращение правоотношения участия (членства)»[6]. Причина существования подобной точки зрения заключается в том, что иск об исключении участника из общества в ряде случаев судами не удовлетворяется даже при наличии к тому формальных оснований, если подобное исключение «приводит к невозможности или к затруднению дальнейшей деятельности общества»[7]. Тем самым нивелируется важнейший признак санкции – её безусловность и неотвратимость. Предлагаемые же в подобных случаях судами способы решения корпоративного конфликта очень часто защищают интересы не столько пострадавших участников, сколько самого общества.
Ярким примером такой ситуации является фактически устоявшийся в судебной практике