Вопросы выхода участника общества с ограниченной ответственностью (далее также – общество) из общества регулируются положениями статьи 26 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – закон об ООО), пунктом 1 которой определено, что участник общества вправе выйти из общества путем отчуждения доли обществу независимо от согласия других его участников или общества, если это предусмотрено уставом общества.
Как отмечается в связи с указанным законоположением в трудах представителей правовой науки, закон об ООО содержит «презумпцию невозможности выхода участников из состава общества»[1]. Таким образом, закон об ООО, предусматривая право участника общества на выход из последнего, связывает возможность его фактической реализации с закреплением соответствующего правомочия участника в уставе общества.
При этом, указанная оговорка закона об ООО является императивной и не может преодолена даже наличием отдельного согласия на выход участника, исходящего от самого общества или других его участников. В этой связи, в случаях отсутствия в уставе общества указания на право участников на выход из последнего, либо наличия в уставе прямого запрета на выход из общества, «подача участником общества заявления о выходе из общества не влечет правового эффекта»[2].
При исследовании вопросов выхода участника из общества следует учитывать, что действовавшая до 01.07.2009 года редакция закона об ООО предоставляла участнику общества право свободного выхода из его состава, вне зависимости от наличия или отсутствия согласия других участников общества или общества. В связи с этим Высший арбитражный суд Российской Федерации (ВАС РФ) в пункте 21 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.03.2010 № 135 отметил, что участники общества, устав которого до 01.07.2009 содержал положение о праве его участников на выход из общества, сохраняют право выхода из общества независимо от того, приведён ли устав общества в соответствие с редакцией закона об ООО от 30.12.2008. Если же «устав общества, созданного до дня вступления в силу Закона № 312-ФЗ, не содержал такого положения, то с 01.07.2009 его участники не имеют права выйти из общества в порядке, предусмотренном статьей 26 Закона об ООО»[3].
В правовой доктрине и судебной практике выход участника из общества характеризуется как односторонняя сделка. Данный подход широко распространён в трудах представителей отечественной цивилистики, и судебной практике. Так, согласно правовой позиции Верховного суда Российской Федерации, «правовые последствия заявления о выходе участника из общества наступают исключительно в силу волеизъявления участника, направленного на прекращение прав участия в обществе. Такое волеизъявление является односторонней сделкой»[4]. Аналогичные подходы преобладают и в правовой доктрине.
Реализация права на выход из общества тесно связана с имущественной составляющей прав участника общества, а именно с необходимостью отчуждения доли выходящего из общества участника обществу (пункт 1 статьи 26 и пункт 6.1 статьи 23 Закона об ООО), равно как и с правом участника получить при выходе из общества «действительную стоимость его доли в уставном капитале общества»[5].
В связи с тем, что выход участника общества предполагает обязательное отчуждение принадлежащей ему доли обществу, и с учётом того, что в соответствии с пунктом 11 статьи 21 закона об ООО сделка, направленная на отчуждение доли или части доли в уставном капитале общества, подлежит нотариальному удостоверению, реализация участником права выхода из общества, по мнению ряда авторов, «требует нотариального согласия супруга»[6]. Данная позиция основывается, в том числе, и на положениях пункта 4 Методических рекомендаций по удостоверению сделок, направленных на отчуждение, залог доли, части доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, утверждённых Правлением МГНП 23.07.2009, которым предусмотрено истребование нотариусом, при удостоверении сделок с долями в уставном капитале общества, «нотариально удостоверенного согласия супруга на совершение сделки»[7].
Вместе с тем, вопрос о необходимости получения согласия супруга для выхода из общества остаётся дискуссионным, что связано с двойственностью правовой природы выхода участника из общества, включающей в себя как сугубо корпоративный аспект (фактическое участие лица в деятельности общества), так и аспект имущественного характера, связанный с выплатой лицу, выходящему из общества, действительной стоимости его доли, вследствие отчуждения указанной доли обществу.
Действительно, согласно пункту 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), возможность заключения одним из супругов сделки с имуществом, подлежащей, согласно требованиям законодательства Российской Федерации, государственной регистрации или предусматривающей обязательную нотариальную форму её совершения, увязана с необходимостью получения «нотариально удостоверенного согласия другого супруга»[8].
Следовательно, с формально-юридической точки зрения реализация вышеуказанной нормы СК РФ требует от участника ООО, желающего выйти из общества и, следовательно, распорядиться своей долей в уставном капитале ООО, согласия супруга на совершение данной сделки, если доля относится к общему имуществу супругов согласно положениям СК РФ. Аналогичной позиции придерживаются и некоторые суды, отмечая, что «выход супруга из общества является распоряжением общим имуществом супругов и может рассматриваться как сделка»[9]. Соответственно, выход участника из ООО может быть признан судом недействительным по иску супруга, чьё согласие на совершение указанной сделки не было получено, в соответствии с абзацем 2 пункта 3 статьи 35 СК РФ.
Вместе с тем, имущественный аспект правоотношений супругов, по мнению автора, вступает, в рассматриваемом случае, в явное противоречие с корпоративными правами каждого из супругов, которые должны реализовываться свободно и независимо от воли третьих лиц. Существующий с 1 января 2016 года механизм контроля за оборотом долей в уставном капитале обществ, важнейшим элементом которого является нотариальное удостоверение заявления участника о выходе из общества, создал ситуацию, при которой супруг указанного участника получил контроль в отношении сугубо корпоративного права последнего – решать вопрос об участии в корпорации в положительную или отрицательную сторону, что и составляет «реализацию личного неимущественного «права участия»[10].
Ряд авторов высказывают позицию о неприменении в отношении сделки о выходе участника из ООО пункта 2 статьи 35 СК РФ, ссылаясь на то, что выходящий участник фактически не отчуждает своё имущественное право (право требования), а лишь его трансформирует: «имущественные права участника преобразуются в определенную денежную сумму или имущество»[11]. Вместе с тем, подобное умозаключение представляется всё же ошибочным, поскольку СК РФ апеллирует, в вышеуказанном законоположении, к термину «распоряжение имуществом», а не «отчуждение имущества». Правомочие распоряжения же в доктрине гражданского права трактуется значительно более широко, нежели сугубо отчуждение имущества третьим лицам, характеризуя его формулой «определение юридической судьбы вещи». Трансформация (преобразование) имущества же вполне соответствует содержанию гражданско-правовой категории «распоряжение имуществом». Кроме того, ВАС РФ ещё в 2014 году высказался за квалификацию выхода участника из общества в качестве сделки по распоряжению имуществом (Постановление Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 № 9913/13 по делу № А33-18938/2011).
Следует, однако же, отметить, что концепция разделения корпоративного и имущественного элементов при определении правовой сущности выхода участника из общества, а также при применении последствий такового выхода по отношению к заинтересованным лицам (самой корпорации, её участникам, бывшему участнику, его/её супругу) всё же оказывает значительное влияние на формирование устойчивых правовых позиций в судебной практике.
Так, в деле № А27-29952/2018 истец (супруга вышедшего из общества участника) обратилась в арбитражный суд с иском к обществу и бывшему участнику общества (супругу) о признании сделки (выхода из общества) недействительной, ссылаясь на то, что нотариального согласия на выход из общества