Фольклоризм якутских рассказов В.Г. Короленко

Проблемы связи творчества В.Г. Короленко с мифологией, фольклором привлекали внимание литературоведов А.И. Малютиной, Е.К. Миксон, З.И. Власовой,  К.Ф. Пасютина, С.С. Фолимонова,  С.М. Телегина. К примеру, С.С. Фолимонов в диссертации «Фольклор уральских казаков в творчестве В.Г. Короленко» пишет, что фольклоризм короленковской прозы, по единодушному мнению исследователей, явление сложное, многофункциональное. Писатель активно вводит в тексты рассказов и очерков практически все известные фольклорные жанры как поэтические, так и прозаические. Но способ их включения и особенности функционирования в повествовательной структуре – вопрос непростой. В.Г.Короленко избегает «вульгарного» использования устного народного творчества, подходя к народной культуре как к неиссякаемому источнику мудрости, красоты, нравственного идеала. Оттого связи его с фольклором тонки, порой едва уловимы и требуют непременно тщательного всестороннего анализа, знакомства с записными книжками и дневниками [8].

В рассказе «Сон Макара» в пейзажной зарисовке, перед тем, как Макар с попиком войдут в дверь избы, где живет большой Тойон, Короленко использует ассонанс, повторение гласной в начале каждого предложения, то есть анафору, характерную для сказовой манеры, в том числе для устного народного творчества якутов:

«И в одном месте, на востоке, туманы стали светлее, точно воины, одетые в золото.

И потом туманы заколыхались, золотые воины наклонились долу.

И из-за них вышло солнце и стало на их золотистых хребтах и оглянуло равнину.

И равнина вся засияла невиданным, ослепительным светом.

И туманы торжественно поднялись огромным хороводом, разорвались на западе и, колеблясь, понеслись кверху.

И Макару казалось, что он слышит чудную песню. Это была как будто та самая, давно знакомая песня, которою земля каждый раз приветствует солнце»[2, с. 60].

Как еще в 50-е годы отметили авторы кандидатских диссертаций Е.К. Миксон[4] и Б.М. Белявская[1], у Короленко в «Записной книжке» содержится  большое количество выписок из различных сочинений о Сибири, главным образом о Якутской области и о якутах, в том числе из трудов Миддендорфа («Путешествие на Север и Восток Сибири», 7 выпусков, 1860 –1878 гг.), Соловьева («О мифологии якутов»), Бетлингка (Якутская грамматика, словарь, якутские легенды, 3 выпуска) и другие. Интерес к этим источникам дополнил непосредственное общение с людьми, личное восприятие якутских песен, олонхо, о чем Короленко вспоминает в «Истории моего современника».

В рассказе «Сон Макара», как отмечает Б.М. Белявская, несомненно, есть и элементы якутского народного творчества, скорее всего олонхо. В олонхо подвиги героев – якутских богатырей совершаются не только на земле, но и под землей, и на небе, причем всегда побеждает в конечном счете справедливость. В мифологическом представлении якутов, а также и в олонхо существует три мира: верхний (небо), средний (земля) и нижний (преисподняя). Ведущей темой якутских олонхо является борьба доброго начала со злым. Причем, богатыри человеческого племени айыы олицетворяют созидательное, доброе начало, а мифические чудовища – богатыри абаасы воплощают в себе силу разрушения, злое начало, наносящее человеку только вред.

Таков стержень олонхо Эрэйдэх Буруйдах Эр-Соготох, с которым в Амге познакомился Короленко. Предания считают Эр-Соготоха родоначальником, первозданным богатырем якутского народа.

В своем рассказе Короленко, поддавшись очарованию якутских преданий, вознес Макара на высоту и дал ему возможность перед всевышним тойоном рассказать о своей тяжелой доле и доказать, что справедливости на земле не существует. Макар, конечно, не похож на сказочных богатырей олонхо, но в один момент, когда он в ответ на все упреки бога набрался смелости и силы и высказал перед ним всю видимую ему несправедливость – в это время он героически вырастает в богатыря, способного на любой подвиг за правду и искоренение зла.

Развеять тоску автобиографического повествователя в рассказе «Соколинец» может только, как его называет повествователь – «бог юрты» – могучий огонь. Обожествление огня в рассказе могло явиться под влиянием якутской действительности на писателя  и общения автора с якутами. Нигде огонь не может быть так нужен, не может так радовать, как в Якутии – стране льда и стужи. Хотя нельзя со всей определенностью сказать, был ли знаком Короленко якутский дух огня – добрый старичок Хатан Тэбиэрийэ, но ясно, что автор относился к нему с уважением. Из отрывка «Религия якутов» в «Записной тетради» писателя явствует, что Короленко были знакомы Ар-Тойон, Кюбей Хотун, Юрюн Анги Тойон, Ыйень-ыяхсыт, которую Короленко называет божеством плодородия, так называемой якутской Церерой[6] (в именах божеств сохранена орфография В.Г. Короленко – О.И.).

В рассказе «Ат-Даван» Короленко описывает ямщиков, расположившихся у камелька. Один из них поет заунывную песню. «Из горла его лились, примешиваясь к шипению и треску пламени, странные, то протяжные, то истерически-порывистые – звуки. Это была якутская песня-импровизация, – песня, в которо