ИСТОРИЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КРАЖИ, СОВЕРШЕННЫЕ ОРГАНИЗОВАННЫМИ КРИМИНАЛЬНЫМИ ГРУППАМИ В ДОРЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПЕРИОД

HISTORY OF RESPONSIBILITY FOR THEFTS COMMITTED BY ORGANIZED CRIMINAL GROUPS IN THE PRE-REVOLUTIONARY PERIOD

Проведение историко-юридического анализа российского законодательства по уголовно-правовой характеристике краж, совершаемых организованным преступными группами, имеет особое значение в современный период, ввиду того, что знания проблем эволюции нормативной базы об ответственности членов организованной группы за совершение рассматриваемых преступлений позволяют в период интенсивного реформирования уголовно-процессуального, уголовного,  уголовно-исполнительного законодательства как можно максимально использовать все позитивное из нашего прошлого и не повторять ранее имевшиеся ошибки и просчеты в деле противостояния преступности.

Известные еще с древности преступления против собственности остаются и ныне одними из самых распространенных в нашей стране. Законодатель исходя из своего исторического периода по-разному квалифицировал и оценивал преступные деяния, которые были направлены на завладение чужой собственностью.

Так, к примеру, ст. 46 Русской Правды устанавливала весьма строгую ответственность господина за кражу, которая была совершена его холопом[1]. Так как холоп несвободным был человеком и в случае совершения им воровства за него как обычно отвечал хозяин, который и платил двойной старинный штраф «за обиду истцу»[2].

Псковская судная грамота устанавливала в ст. 8 разные виды наказания вору за совершение кражи на посаде один-два раза и вору-профессионалу. Вор в первом случае не предавался смертной казни, а вот во втором – наказывался согласно совершенному преступлению. «Если было что-либо украдено на посаде, то дважды (вора) милуя, жизни не лишать, а, уличив (в воровстве), в соответствии с его виною наказывать; если же будет он уличен и в третий раз, то его в живых не оставлять (так же), как и вора, обокравшего Кремль»[3].

Судебник 1497 года – первый кодекс российского централизованного государства – являлся неким итогом всей предыдущей деятельности Руси на правовом поприще. Так, ст. 8 содержала состав разбоя и воровства. Наказание за воровство, причем, невзирая на количество соучастников – смертная казнь, сумма иска из имущества вора взыскивалась, а оставшееся имущество переходило к дьяку и, боярину которые вершили данный суд. Согласно ст. 10, если задержали вора впервые, то наказывали его «торговой казнью»: били публично кнутом и после взыскивали сумму иска. А в случае задержания за воровство не в первый раз виновника казнили[4].

Судебник 1550 г. за кражу, которые совершена была впервые, устанавливал отдачу на поруки и «торговую казнь». Стоит заметить, что если не находилось надежного поручительства, то вора в тюрьму помещали. В случае рецидива его пытали, и потом назначалась неизбежная смертная казнь (ст. 56)[5].

Соборное Уложение 1649 г. предприняло попытку дать толкование следующим понятиям – вор и воровство. Причем связано это было с тем, что совпал период создания Уложения со временем активных перемен в русском языке, которые повлияли, безусловно, и на правовую терминологию. Законодатель, употребляя слово «воровство», указывал на квалифицирующий признак опасности преступления. Именно из-за этого Уложение называло ворами: татей, грабителей и т.д.

Совершение большого количества преступлений, причем корыстной направленности в период Смуты весьма способствовало следующему изменению, которое повлияло на укрепление в XVII в. термина «воровства» для понятия кражи либо татьбы, и к середине все того же века утверждается новая формулировка – «воровством воровать»[6].

В Артикуле воинском 1715 г. абсолютно отсутствует четкая система преступлений, а немало положений вообще определены лишь казуально. Правда, тем не менее, он, таким образом, определил разные формы соучастия: пособничество (арт. 95), подстрекательство к совершению преступления (арт. 2), укрывательство вещи, вора (арт. 190) и ряд других[7].

Уголовная ответственность за такой вид преступлений как кражи в составе организованных криминальных групп устанавливалась равной для всех соучастников преступления, вне зависимости от степени и характера соучастия. Например, в арт. 189 писалось: «Оные, которые конечно в воровстве вспомогали, либо ведали о воровстве, и часть от того получили, либо краденное добровольно ведая приняли, утаили и спрятали, оные властно, яко воры самые, да накажутся. Многие ежели вкупе в воровстве будут пойманы, те все, хотя их мало либо много, всяк так будет наказан, якобы един учинил все воровство»[8].

Указом 1781 г. дано было разъяснение квалифицирующим признакам кражи. Причем стоит отметить, что связывали кражу с тайным воровством, а мошенничество с открытым воровством, грабеж в свою очередь с насильственным воровством[9].

В дальнейшем эволюция законодательства и, конечно, совершенствование юридических норм, которые предусматривали ответственность за хищения при «стечении совместно действующих лиц», отражено в Уложениях о наказаниях уголовных и исправительных 1845 и 1885 гг. Это Уложение еще более ясно и конкретно разграничило состав кражи. Причем последняя трактовалась в том смысле, какой она имела в период еще Русской Правды: «Признается кражей всякое, каким бы то ни было образом, но втайне, без угроз, насилия и вообще без принадлежащих к свойству разбоя либо грабежа обстоятельств, похищение чужих денег, вещей либо другого движимого имущества»[10].

В Особенной части Уложения, в постановлениях  «Об учинений некоторых преступных деяний шайкой» и «О наказуемости составления шаек» писалось о том, что ответственность усиливало групповое преступление. При этом Уложение издания 1885 г. шайку определяет как сообщество, составившееся для совершения нескольких преступлений.

Одним из нововведений Уголовного уложения России 1903 г. было обособление семи глав, причем каждая из которых объединяла имущественные посягательства одной и той же формы. Оно, не выделяя при этом преступления против собственности одной группой, например, объединило ненасильственный грабеж и кражу в один состав, обозначая его определением «воровство»[11]. Видимо, разработчики закона посчитали, что разграничение грабежа и кражи искусственно и не отвечает потребностям практики.

Подводя итоги эволюции регламентации ответственности за кражу в дореволюционный период, можно следующее сказать.

Во-первых, в России предусматривалась ответственность за кражу с момента образования государства, так как кража еще в архаичные древнерусские времена была очень распространенным преступлением.

Во-вторых, при привлечении к ответственности за кражу использовался социально-дифференцированный подход: кража имущества у бояр и князя значительно строже наказывалась, нежели кража у смердов.

В-третьих, до тех пор, пока были в России холопы, которые признавались вещью, принадлежащей господину, и в связи с этим субъектом преступления не могли быть, нарушался важнейший принцип личной ответственности виновного за совершенное деяние – ответственность за кражу, которую совершил холоп, нес господин его.

В-четвертых, в древние времена и в средневековье, киевский, а затем и московский законодатель кражу признавал весьма опасным явлением в силу ее большого распространения, за квалифицированные виды краж частенько следовала смертная казнь или калечащие наказания (клеймение, отрезание ушей, носа, рук, и т.п.) и лишение свободы на большие сроки.

В-пятых, законодатель при регламентации ответственности за кражу пошел по пути формулирования многочисленных конкретных составов разных видов краж.

В-шестых, на рубеже XIX – XX вв. ответственность за кражи намного стала мягче, так как произошла деление краж в зависимости от размера похищенного, а также появились новые квалифицирующие и привилегирующие признаки.

В-седьмых, под кражей подразумевалось ненасильственное, тайное похищение чужого имущества, попытки объединить грабеж и кражу в один состав, как было это в законодательстве стран Европы, решительно были отвергнуты сначала наукой уголовного права, а затем и законодателем.

 

Литература:

  1. Памятники русского права. Памятники права Киевского государства X – XI вв. Вып.1. Под ред.: Юшков С.В. М.: Госюриздат, 1952. – 287 с.
  2. Памятники русского права. Памятники права периода образования русского централизованного государства XIV – XV вв. Вып.3. / Под ред. Л.В. Черепнина. М.: Госюриздат, 1955. – 527 с.
  3. Памятники русского права. Памятники права феодально-раздробленной Руси XII – XV вв. Вып.2. Под ред.: Юшков С.В. М.: Госюриздат, 1953. – 442 с.
  4. Российское законодательство Х – ХХ веков: Законодательство периода становления абсолютизма. В 9-ти томах. Т.4. / Отв. ред. А. Г. Маньков; Под общ. ред. О. И. Чистякова. – М.: Юрид. лит., 1986. – 512 с.
  5. Российское законодательство X – XX веков: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. В 9-ти томах. Т. 2 / Отв. ред.: Горский А.Д.; Под общ. ред.: Чистякова О.И. - М.: Юрид. лит., 1985. – 520 c.
  6. Скрынников Р.Г. История Российская. IX – XVII вв / Р.Г. Скрынников. М.: Издательство «Весь Мир», 1997. – 496 с.
  7. Уголовное право России. Практический курс. Под общ. ред. А. И. Бастрыкина. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2007. – 808 с.
  8. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. Свод законов Российской Империи 1833 г.: [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «Консультант-плюс», 2019. (Дата обращения: 01.12.2019).
  9. Харитонова А.Н., Савельева Е.В. История развития института кражи в отечественном уголовном законодательстве / А.Н. Харитонова, Е.В. Савельева // Гуманитарные исследования. – 2017. – №1 (61). – С.126 – 132.

 

[1] Памятники русского права. Памятники права Киевского государства X – XI вв. Вып.1. Под ред.: Юшков С.В. М.: Госюриздат, 1952. С.140.

[2] Там же. С.141.

[3] Памятники русского права. Памятники права феодально-раздробленной Руси XII – XV вв. Вып.2. Под ред.: Юшков С.В. М.: Госюриздат, 1953. С.303.

[4] Памятники русского права. Памятники права периода образования русского централизованного государства XIV – XV вв. Вып.3. / Под ред. Л.В. Черепнина. М., 1955. С.358.

[5] Российское законодательство X - XX веков: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. В 9-ти томах. Т. 2 / Отв. ред.: Горский А.Д.; Под общ. ред.: Чистякова О.И. - М.: Юрид. лит., 1985. С.225.

[6] Скрынников Р.Г. История Российская. IX – XVII вв. М.: Издательство «Весь Мир», 1997. С.389.

[7] Артикул воинский 1715 г. // Российское законодательство Х – ХХ веков: Законодательство периода становления абсолютизма. В 9-ти томах. Т.4. / Отв. ред. А. Г. Маньков; Под общ. ред. О. И. Чистякова. – М.: Юрид. лит., 1986. С.335.

[8] Харитонова А.Н., Савельева Е.В. История развития института кражи в отечественном уголовном законодательстве // Гуманитарные исследования. – 2017. – №1 (61). – С.126.

[9] Там же. С.127 – 128.

[10] Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года. Свод законов Российской Империи 1833 г.: [Электронный ресурс] // Справочно-правовая система «Консультант-плюс», 2019. (Дата обращения: 01.12.2019).

[11] Уголовное право России. Практический курс. Под общ. ред. А. И. Бастрыкина. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2007. С.22.