ОБРАЗ ПРОШЛОГО И БУДУЩЕГО В СВЕТСКОЙ БЕСЕДЕ

THE IMAGE OF THE PAST AND THE FUTURE IN SMALL TALK

Для начала необходимо определить, что представляет собой светская беседа. И остановимся на следующем определении СБ, принадлежащему И.А. Стернину: «взаимно приятный, ни к чему формально не обязывающий разговор на общие темы, основная цель которого – провести время с собеседником, оставаясь с ним в вербальном контакте» [1]. Условимся также, что прототипом СБ можно считать беседы в салоне Анны Павловны Шерер, изображенные Л. Толстым.

Хотя в современной России нет собственно «света» (дворянства), оппозиция светский – несветский в современном русском языке небессодержательна, причем характер данного содержания – коммуникативный, фатический, жанровый. Это элементарно доказывается тем, что в современной русской речи выражения светская беседа (а также светский тон, светские манеры, светская хроника) не представляют собой аномалии.

Факторами, которые служат причиной непрямого характера СБ, являются подготовленность и воспроизводимость композиционных блоков, содержательная и / или формально-содержательная изощренность, эстетические качества речи, поощрение словотворчества, языковой игры. Такие жанры, как афоризм, сентенция, занимательный рассказ, притча, тост, анекдот, шутка, ирония, языковая игра обычно выступают как композиционные блоки СБ.

В СБ могут иметь место самые злые сплетни, самая беспощадная ирония – и все это совершенно естественно (как раз из-за непрямого характера фатической речи) совместимо со строгими требованиями этикетизации речи (демонстрации доброжелательности, уважения к собеседнику). Не являются допустимыми открытая агрессия, несоциализированные эмоции, прямые сигналы дисгармонического речевого поведения.

Образ прошлого и будущего в СБ вполне очевидно реализуется благодаря существованию в ней строго регламентированных способов приветствия, прощания, а также присутствующее ожидание определенных откликов на те или иные первичные жанры, наличие вероятных реакций в ходе беседы:

«– Пойдемте, князь; вы очень хотите кушать?» благодарен [2]

«– Да, теперь захотел очень и очень вам благодарен» [2].

Генеральша выполняет обязанности хозяйки, принимающей гостя. Князь, в свою очередь, отвечает вежливой благодарностью – прослеживается классический запрограммированный набор действий. Далее можно наблюдать и некий выход за рамки:

«Ну вот и пришли; садитесь, князь, сюда, к камину, и рассказывайте. Я хочу знать, как вы рассказываете что-нибудь. <…> Ну, говорите же» [Достоевский 1989: 57–58].

 «– Я бы ничего не рассказала, если бы мне так велели, – заметила Аглая» [2].     

«– Почему? Что тут странного? Отчего ему не рассказывать? Язык есть. Я хочу знать, как он умеет говорить. Ну, о чем-нибудь. Расскажите, как вам понравилась Швейцария, первое впечатление. Вот вы увидите, вот он сейчас начнет, и прекрасно начнет» [2].

«– Впечатление было сильное... – начал было князь» [2].

С одной стороны, замешательство, пауза со стороны князя идет вразрез с нормами СБ (ожидаемое действие: немедленный непринужденный рассказ), с другой стороны, оправдывающая реплика Аглаи, несмотря на несомненную ошибку со стороны генеральши – призыв рассказывать неизвестно о чем, – предполагаемой реакцией окружающих на это должно было быть опущение этого факта – вежливое умолчание, «никто ничего не заметил», «беседа идет своим ходом». Мы наблюдаем нарушение запрограммированности, необходимой для реализации образов прошлого и будущего.

Хорошим примером выполнения этих аспектов СБ могут служить многочисленные часто воспроизводимые ритуалы прощания с посетителями, свойственные той эпохе.

«– Ну, мне пора! - сказал Волков. – За камелиями для букета Мише. Aurevoir» [3].

«– Приезжайте вечером чай пить, из балета: расскажете, как там что было, – приглашал Обломов» [3].

«– Не могу, дал слово к Муссинским: их день сегодня. Поедемте и вы. Хотите, я вас представлю?» [3].

Традиционный обмен приглашениями: удаляющегося гостя приглашают посетить этот дом снова, что совершенно не означает, что приглашение искреннее, реальное, гость, в свою очередь, предлагает Обломову составить ему компанию у Муссинских. В данной ситуации очевидно, что Волков бы немало удивился, если бы ему вдруг ответили согласием. Взаимные отказы в этом случае необходимы.

Зачастую невыполнение таких ожидаемых речевых реакций может приводить к конфузам:

«И он вытащил горсть карамели» [4].

«– На‑те, – сказал он и протянул леденцы сначала Вершиной, потом Марте» [4]. <…>

«Они взяли по одной. Он сказал:

«– Да вы больше берите» [4]. <…>

«– Благодарю вас, я не хочу больше, – сказала Вершина быстро и невыразительно» [4].

«И те же слова за нею повторила Марта, но как‑то нерешительно. Передонов недоверчиво посмотрел на Марту и сказал:

«– Ну, как не хотеть! На‑те» [4].

Если опустить общий невысокий уровень беседы (речь, манеры участников, отсутствие «изящества поведения»), становится особенно заметным, ключевым момент уничтожения предугадываемости развития речевой ситуации: после первого, ожидаемого «совета» угощаться менее скромно, Передонов проявляет ненужное здесь упорство («Ну, как не хотеть! На-те»). Это вынуждает собеседниц снова отказываться (причем, отказываться под некоторым даже напором со стороны угощающего), что немедленно искажает «вольность», подчеркнутую (не всегда истинную, но показательную) свободу действий участников разговора, столь необходимую для СБ.

Их непродуманное внедрение в структуру СБ затрудняет возможность актуализации параметра «нейтрально – благожелательное» общение. Но в целом прослеживается тенденция к наличию в рамках СБ строгих шаблонов действий и последующих на них реакций. А нарушение данного ритуала влечет за собой отторжение светским обществом и наличие ярлыка человека, которого не следует допускать в высшие круги.

 

Список литературы

 

  1. Стернин И.А. Светское общение Текст. / И.А. Стернин. Воронеж: Кварта, 1996.- 150 с.
  2. Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15 томах. Том 6. Идиот / Ф.М. Достоевский. – Л.: Наука. Ленинградское отделение, 1989.
  3. Гончаров И.А. Обломов / И.А. Гончаров. – М.: АСТ: Транзиткнига, 2003.
  4. Сологуб Ф.К. Мелкий бес: Романы. Рассказы / Ф.К. Сологуб, ред. Т. Мореева. – М.:Эксмо, 2007.
  5. Дементьев В.В. Теория речевых жанров / В.В. Дементьев. – М., 2010. – 600с.
  6. Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре / Ю.M. Лотман // Быт и традиции русского дворянства (XVIII-начало XIX века). – С. – П., 1994. – 390 с.
  7. Сиротинина О.Б. Элитарная речевая культура и хорошая речь / О.Б. Сиротинина / Хорошая речь под ред. М.А. Кормилицыной и О.Б. Сиротининой. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 2001. – С. 222–228.