ШКОЛЬНЫЙ МОББИНГ КАК ПРЕДПОСЫЛКА ПРОТИВОПРАВНОГО ПОВЕДЕНИЯ И ЕГО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

SCHOOL MOBBING AS A BACKGROUND OF THE OPPOSITE BEHAVIOR AND ITS WARNINGS IN THE RUSSIAN FEDERATION

Юность - это одна из самых счастливых пор нашей жизни, которая в основном предрешает наше будущее, наше направление. Именно в этот жизненный период у человека основывается база для взаимодействия с обществом, закладываются его основные принципы и взгляды на окружающий мир, именно поэтому необходимо рассмотреть проявления моббинга в социальной среде, основные его последствия, причины возникновения, и так же какие пути существуют для его преодоления и профилактики.

Моббинг как социально-психологический феномен в современном значении термина был впервые употреблен шведским исследователем психологии труда Х. Лейменном, изучавшим особенности поведения людей в коллективе. Х. Лейменн назвал  феномен моббингом и охарактеризовал его как «психологический террор», который включает систематически повторяющееся враждебное отношение одного или группы людей, направленное на другого человека [1, с. 128]

В современной науке под моббингом определяется физические или социальные отрицательные воздействия, которые совершаются в основном в длительный период времени одним или несколькими лицами и направленные против человека, который не предоставляет возможным вступится за себя в чрезвычайном для него ситуации.

Школьный моббинг встречается практически во всех странах. Масштабы психологического террора просто огромны. Каждая четвертая жертва моббинга страдает от террора соучеников на протяжении более пяти месяцев, а некоторые - годы. Однако точных цифр, сколько именно детей страдают в школах назвать не сможет никто. В наше время школа и моббинг стали понятиями почти неразделимыми. В современной школе данный социально-психологический феномен хорошо известен, но его стараются не афишировать, чтобы не дискредитировать учреждение и муниципальную систему образования. Закрывая глаза на явление школьного моббинга, общество не избавляется от него, напротив, его распространение расширяется, что требует более объективного внимания ученых. Хотя моббинг может показаться вполне безобидным по сравнению с проявлениями физического насилия, эффект, который он производит для ребёнка, особенно ученика младших классов, — это постоянный стресс который может привести к заболеваниям на нервной почве и к самоубийству.

Необходимо отметить, что в нескольких странах борются на государственном уровне. Например: в Швеции впервые состоялся конгресс, рассмотревший эту проблему. На проведении конгресса настаивала сама кронпринцесса Виктория, которую в школе дразнили из-за ее астении. На  конгрессе были оглашены статистические данные: моббингу подвергаются почти 10% шведских школьников [3].

В настоящее время школьный моббинг в России не изучен в достаточной степени. А так как зарубежные авторы напрямую связывают его с подростковой преступностью, представляется необходимым, при разработке республиканских программ по профилактике преступности несовершеннолетних учитывать данную проблему.

Повышение интереса к данному вопросу в итоге приводит к учреждению объединений по профилактике моббинга. Директорам и высшим должностным лицам общества также нужно выражать активность и предотвращать моббинг в своем коллективе. Некоторые государства решают вопрос путем принятия законов, признающих возникновение проблемы как моббинг. В современном обществе моббинг встречается во всех сферах нашей жизни. Именно поэтому нужно полностью освоить данный вопрос по моббингу и внести изменения в законодательство Российской Федерации, путем привлечения мобберов к ответственности и назначения соответствующего наказания. За последние время наблюдается высокий рост самоубийств в России среди молодых людей в два раза. Крайне сложно определить и обосновать наличие причинной связи между действиями зачинщиков конфликта и последующими действиями потерпевшего. При недоказанности указанных обстоятельств вина лиц, участвовавших в моббинге, не может быть достоверно установлена, доказана, а, следовательно, и наказаны виновные. В России ещё не сформировалась судебная практика до доведения похожих дел даже до обвинения, не говоря уже об осуждении виновных лиц.

Дети, которые в школе испытывали моббинг, в будущем имеют больше проблем при адаптации в коллективах в университете, на работе. Такие люди более стеснительные и уязвимые в обществе, и более склонны к противоправным деяниям по отношению к окружающим. Следовательно, чтобы взрослый человек был здоровой личностью необходимо обеспечить на практике обеспечить охрану психического и нравственного здоровья несовершеннолетних.

Литература:

1) Leymann  H. The content and development of mobbing at work // European journal of work and organizational psychology. 1996. N 5–2. P. 165–184 ; Leymann Н. Mobbing. Psychoterror am Arbeitsplatz und wie man sich dagegen wehren. Reinbek bei Hamburg, 1997. P. 128–135.

2) Бондарева Е.Н., Сорокопудова Ю.В., Морозова А.И. Жестокость подростков. моббинг в школе // Вестник Совета молодых учёных и специалистов Челябинской области. 2014. № 1-1. С. 7-10.

3) Дружилов С. А. Психологический террор (моббинг) на кафедре вуза как форма профессиональных деструкций // Психологические исследования: электрон. науч. журн. 2011. № 3(17)

4) Тюплина И.А. Моббинг как специфическая форма социально-психологического конфликта // Культура. Духовность. Общество. 2015. № 16. С. 172-176.

1) Leymann  H. The content and development of mobbing at work // European journal of work and organizational psychology. 1996. N 5–2. P. 165–184 ; Leymann N. Mobbing. Psychoterror am Arbeitsplatz und wie man sich dagegen wehren. Reinbek bei Hamburg, 1997. P. 128–135.

2) Bondareva E.N., Sorokopudova YU.V., Morozova A.I. ZHestokost' podrostkov. mobbing v shkole // Vestnik Soveta molodyh uchyonyh i specialistov CHelyabinskoj oblasti. 2014. № 1-1. S. 7-10.

3) Druzhilov S. A. Psihologicheskij terror (mobbing) na kafedre vuza kak forma professional'nyh destrukcij // Psihologicheskie issledovaniya: ehlektron. nauch. zhurn. 2011. № 3(17)

4) Tyuplina I.A. Mobbing kak specificheskaya forma social'no-psihologicheskogo konflikta // Kul'tura. Duhovnost'. Obshchestvo. 2015. № 16. S. 172-176.