Банаканова Лилия Егоровна,

режиссер-постановщик

эвенского народного ансамбля «Нургэнэк»,

Засл. работник культуры РФ

с.Анавгай Быстринский район

Камчатский край

 

На протяжении многих веков создавалась эвенская самобытная культура с особым северным стилем мышления и образом жизни оленеводов и охотников, сформировывалась своеобразная система мировоззрения, характеризующая взаимоотношения Человека с Природой.

В современном обществе под воздействием таких явлений, как  неуклонно развивающиеся процессы – ассимиляция и глобализация, происходит значительная утрата традиционных ценностей, размывание этнических форм культуры коренных народов Севера.

Все эти факторы привели к изменениям в традиционной культуре эвенов и обусловили актуальность данной темы, которая с одной стороны предполагает необходимость  проведения анализа состояния эвенской культуры на современном этапе, а с другой стороны – детальное изучение традиционной культуры эвенов, как эталонной.

Подводя итог этнографическому изучению эвенов усилиями нескольких поколений отечественных исследователей, накоплен разносторонний материал, который требует того, чтобы вновь их открывать для молодого поколения.

На Камчатку эвены продвигались небольшими группами. Самое первое упоминание о камчатских эвенах появилось в труде Карла фон Дитмара. Вот что он вспоминает: «02 марта (1852 года) в Петропавловск явились, в высшей степени, замечательные гости. В первый раз сюда пришли ламуты. Ламуты – тунгусское племя, кочующее по западному берегу Охотского моря, приблизительно между Аяном и Ижигинском. Побуждаемые, вероятно, теснотою родного места, многие из них собрались всей семьей, пробрались через Пенжинский край, заселенный коряками, и заняли обширные, безлюдные части Камчатки, главным же образом Срединный хребет и западный берег…» [Дитмар, 2009, с.152].

На полуострове Камчатка эвены расселены в Пенжинском районе в селах Аянка и Оклан, в Олюторском районе в с.Хаилино. Местом компактного проживания эвенов является Быстринский район, в котором зарегистрированы  1028 чел. в двух населенных пунктах – Эссо и Анавгай.

Маршрут перехода переселенцев-эвенов в центральную часть полуострова проходит через границу Магаданской области и Чукотки с Камчаткой. По воспоминаниям старожилов северной части Камчатки об эвенах, можно сложить общий рассказ о том, что по пути своего следования, эвены совершали остановки на небольшом расстоянии от корякских стойбищ, осторожно вели переговоры о населении и территории.

Эвены, для дальнейшего проживания на полуострове, выбрали безлюдные места Срединного хребта у подножий лиственничных гор. На полуострове до сих пор можно услышать  поговорку, что «если увидишь лиственницу, то знай, что где-то рядом проживают эвены».

В Быстринском районе выделяются три наиболее значимых рода. Дельянский род, по историческим данным, вероятно выходцы из Колымы. Основой этнонима возможно служит эвенское слово «дел» (камень) или от  «дыл» (голова).  Долганский род, предположительно выходцы с берегов р.Лены, получивший название рода от имени князца Дыканзи (Дыгинчи). И Уяганский род – один из самых крупных родов у эвенов. Оленные уяганы кочевали в горных районах Охотского острога. Смысловой основой этнонима возможно является эвенское «уй» или «уйчь» — вернуться из какого-то места, побывав там какое-то время. До середины 80-х годов XX в. старшие родственники строго следили за тем, чтобы сыновья брали в жены представительниц из другого рода. Дети, рожденные в браке, относились к роду по отцовской линии.

Традиционная эвенская культура богата и разнообразна и тесно связана с основными формами хозяйствования – оленеводством и охотой.

До разведения оленеводства камчатские эвены занимались охотой, которая служила важнейшим источником всех основных потребностей. Этому занятию они посвящали большую часть года и главными объектами охоты были почти все виды животного мира. Но охота на медведя строго регулировалась правилами и обрядами, вытекавшими из древнего тотемического культа. До нынешних дней действуют запреты охоты на волка, орла, лебедя. Охота оставалось хорошим подспорьем для обмена пушнины на  продукты питания и необходимых вещей, предметов обихода.

По историческим данным, эвены на Камчатку пришли уже принявшими православие, но духовная культура все же была сохранена. Прослеживается почтительное отношение к духам-хозяевам леса, реки или чужой стороны, распространен обряд приношения огню «улекич» не только у эвенов, а этот обычай заимствовали коряки и даже русские.

Так же важно отметить, что на современном этапе среди коренных народов Камчатки заметно усилился интерес к своим национальным праздникам и обрядам. Надо полагать, что это связано с тем, что представители нынешнего поколения начинают осознавать то, что гласит древняя мудрость «народ, не знающий своих корней, не достоин будущего». А традиционная культура народа – это и есть прошлое народа, которая помогает народу переходить к будущему.

При всем обилии информации об обрядах, связанных с добычей медведя и фольклорных текстов, специальные работы о культе медведя немногочисленны, а знания о современном бытовании медвежьей обрядности практически не изучены.

Для коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока медведь – это не просто зверь, он издавна считается священным животным, его наделяют сверхъестественной силой.

На современном этапе следы культа медведя фиксируются лишь в виде фрагментированных представлений о «первопредке». Этому соответствует общее почтительное отношение к зверю, обычай дарения шкуры убитого медведя родственникам по браку или любому «инородцу», иносказания в наименовании зверя и другие детали прежней культовой традиции.

Приступим к рассмотрению отношения к культу медведя быстринских эвенов Камчатки, которые относятся к тунгусской группе.

Быстринские эвены относятся к медведю, как к хозяину тайги. Для них охота на медведя отождествляется, в первую очередь, как питание для семьи, родственников и соседей. А также является испытанием мужской силы, смелости и выдержки, сегодня немного найдешь охотников, которые «ходят на медведя». Если молодой эвен впервые удачно сходил на охоту, то среди охотников он получает «крещение» и признается толковым охотником.

Вот что рассказывает о современных отношениях к культу медведя эвен Н.Е.Инданов, 1966 г.р., получивший навыки охоты от своего дяди эвена  В.Н.Солодикова, 1938 г.р., младшего брата его матери.

На Камчатке медведя эвены называют «к,абалан» (от эвенского слова «к,абылнын» — звук трескающихся деревьев ). Обряды быстринские охотники сохранили, но об этом не говорят вслух. Когда мужчина идет на медведя, то об этом не должны знать женщины, это плохая примета, иначе охотник вернется без добычи. Напарники по охоте сами должны догадаться о предстоящей охоте и выходить следом.

Выйдя на след медведя, охотник обязательно подходит к нему с подветренной стороны. Если медведь смотрит на охотника, то надо двигаться к нему навстречу лоб в лоб, а если медведь отвернулся, то надо сразу остановиться. Расстояние между охотником и медведем должно быть на один точный выстрел и не более. Ни в коем случае нельзя отпускать подранка, так как его тяжелее выследить и медведь начнет мстить человеку.

Добыв медведя, охотники сразу к нему не подходят, в 5 метрах минут 20 сидят поодаль и ведут разговор на отвлеченную тему. Через 15-20 минут подходят и проверяют, затем переворачивают тушу на спину. Затем опять беседуют о чем-нибудь, но не на тему охоты. Когда начинают свежевать тушу медведя, то в молчании, только мысленно приговаривают, что его грызут мышата, росомаха, лисы, горностаи, но не человек. Когда снимают голову, то вырезают глаза и выворачивают, это чтобы медведь не видел, уши тоже вырезают и выворачивают, чтобы он не слышал. Обточенную палку 12-15 см вставляют в пасть, чтобы медведь не покусал, и кладут череп на небольшую возвышенность (кочку или камень) и поворачивают морду к восходу солнца, при этом приговаривая, что предают его земле.

Если медведь при нападении на человека порвал ему одежду, то у этого человека ничего не берут и называют его «гак,лимн,ан», то есть человек, которого всегда преследует медведь. Даже любой медведь найдет среди других вещей именно вещи «приговоренного», потому что медведь чувствует того, кто побывал в его лапах.

На медведя ходят в апреле месяце, когда он выходит из берлоги, и осенью по первому снегу. Летом не охотятся из-за негодного мяса, плохой шкуры. После спячки сало держится месяца два, а потом он переходит на зелень и корневища.

Охота на медведя может длиться и неделю, и день. Весенняя охота намного легче, так как снег рыхлый и медведю сложно уйти, осенью охота идет в горах, но чтобы он находился на открытой местности. Хорошим напарником в охоте служит специально обученная собака на медведя, к которой в семье относятся уважительно, как к главному помощника охотника.

Мясо добытого медведя развешивают на треногах и обкуривают дымом от разведенного в центре костра, но важно вовремя убрать, так как может прийти другой медведь, разворошить, закопать мясо в землю.

Есть медведи-шатуны, которые больны или подранены, они вовремя не залегают в берлогу. Их рекомендуется отстреливать, а туши глубоко закапывать.

При знакомстве с обрядовыми элементами во время охоты на медведя среди эвенков и эвенов материковой зоны, описанными в XIX в., то можно сделать вывод, что в XXI в. охотничьи ритуалы быстринскими эвенами строго выполняются.

По рассказу Инданова Н.Е. следует то, что охотник должен быть наблюдательным во время поиска добычи, подсказчиком для него могут стать тундровые вороны, которые начинают кружить над охотником и призывными криками указывают направление. Так же ворон, чтобы обратить на себя внимание, во время полета ловко маневрирует. Охотнику понятно, что ворон тоже хочет полакомиться добычей.

С далеких времен медвежье сало – «имсэ», желчь – «де» ценятся как лекарственные средства. Медвежье сало очень полезное от простудных болезней, от ожогов, обморожений. На долгое хранение сало не жарят, потому что оно темнеет. Сало надо варить в воде, а затем снять жир и хранить в прохладном месте. Желчь медведя сушили, специально шили мешочек из ровдуги и хранили  [Бокова, 2011, с.25].

Инданова О.Н., эвенка из с.Анавгай, 1934 г.р., рассказывает, что если кто-то приболел, то  на спичечную палочку размером с головки выковырять желчь и развести в блюдце с теплой водой и принимать во внутрь.

«Де» выглядит, как высушенный мешочек, на перевязанные нитки иногда подвешивают несколько бусинок. Были случаи, когда у кого-то растекалась медвежья желчь и становилась вязкой, то в скором времени в этой семье происходил несчастный случай или кто-то умирал.  Желчь  использовали при болезнях желудка, печени, почек, желудочно-кишечных расстройств. К хранению желчи эвены относятся с осторожной бережливостью.

Культовое почитание медведя породило множество поверий, преданий, запретов и оберегов. Тунгусские народы считают, что медведь когда-то был таким же, как они человеком.

Решая вопрос о характере и истоках обрядов охоты на медведя, нельзя не обратить внимания на тесную связь их с тотемическим культом. Прежде всего, бросается в глаза связь между почитанием зверя и отношением к нему, как к предку людей. Та же связь подчеркивается и в устном народном творчестве среди коренных народов Севера: мифы, повествующие о чудесном рождении медвежьего героя, широко известные в этнографической и фольклорной литературе, песенном творчестве при обряде охоты на медведя, былях и рассказах, приметах и поговорках и т.д.

По преданиям и легендам у камчатских эвенов медведь тоже является культовым животным. Они считают, что медведь является их предком, почитают его как родоначальника. Среди быстринских эвенов тоже существует легенда, которую они пересказывают друг другу. Краткое содержание легенды, которую рассказала Григорьева Н.И., эвенка по национальности, проживающая в с.Эссо, говорит о том, что она схожа с вышеуказанными легендами.

«У двух братьев были дочери и однажды осенью братья отправили пасти оленей своих дочерей. Ночью подул сильный ветер и разогнал оленей. Девушки бросились вслед за оленями и, старшая сестра провалилась в берлогу медведя. Весной она вернулась в стойбище и в скором времени родила двух детей, один из которых оказался медвежонком. Когда дети выросли, то юноша вызывает на бой своего кровного брата и убивает его, применив острые камни».

После рассказов легенды о медведе, в заключение знакомят слушателей с запретами. По поверьям, так как женщина родила медведя, то девушкам и женщинам нельзя есть мясо с головы и мозг. Если женщина случайно съела кусочек мяса с этих частей, то считалось, что во время беременности у нее будут головные боли, роды будут тяжелыми, что у нее пропадет грудное молоко. Так же нельзя есть мясо с шеи, чтобы во время родов не было судорог, которые могли бы притянуть голову к спине. Так же нельзя есть почки и печень медведя.

Для быстринских женщин-эвенок существует ряд запретов, которых они придерживаются и в современный период:

·       Говорить вслух и думать об охоте на медведя запрещено;

·       Нельзя трогать мужские охотничьи принадлежности;

·       Когда женщины идут в лес по ягоды или грибы и среди них будет беременная женщина, то за ней следом должна ходить пожилая женщина, таким образом, затаптывая следы беременной, иначе медведь пойдет по следу и вытащит ребенка из чрева матери;

·       Во время менструации надо воздерживаться от походов в лес;

·       Женщины не должны присутствовать при свежевании туши медведя.

Однажды в оленеводческом звене совхоза «Анавгайский» в начале 90-х годов произошел случай. Во время перекочевки на вездеходе мужчины убили медведя и во время суеты они забыли о присутствии молодых женщин. Но женщины не вышли наружу и их воспоминания с этим случаем таковы, что когда медведя убили, то они вовсе не хотели даже выглядывать, у всех женщин было ощущение тревожности, они как — будто испытывали чувство вины за содеянное.

Запреты – обереги всегда сопутствовали жизнь охотников, которые они тщательно исполняют и передают их молодым охотникам.

В 1986-87 г.г. Дуткин Х.И. записал запреты-обереги у индигирских эвенов, но они так же распространены среди камчатских эвенов. Например:

·                 Женщина не должна переступать через ружье, аркан и другие рабочие инструменты мужчин, так как пропадет удача;

·                 Вся земля, леса, озера, горы и долины для человека являются живыми и населенными невидимыми существами, которые постоянно живут рядом и от которых зависит жизнь человека и животного мира;

·                 Человек должен поклоняться природе и одаривать ее;

·                 Человек не должен проклинать и ругать природные явления, так как природа не может быть всегда хорошей;

·                 Разделывать тушу убитого зверя надо аккуратно и с почтением к нему;

·                 Внешне охотник не должен подавать вида, что охота была удачной.

В фольклоре  быстринских эвенов особо выделяются сказки о животных и птицах, близкие по содержанию к сказкам эвенков. Образ медведя в эвенской сказке «Омин» (Мудрый) степенный, добрый и справедливый, эту сказку записал К.С.Черканов. Краткое ее содержание о том, как:

Когда-то все звери жили в мире и согласии, пока кто-то из них не похвастался, что он мудрее всех. Начался спор между ними, пока птичка не сказала, что пусть мудрым будет тот, кто самым первым увидит восход солнца. Все звери расселись тесным кружком, устремив свои взоры на восток, а медведь сел от них отдельно и стал глядеть на западную сторону. Звери стали над ним подшучивать, что он вообще в обратную сторону смотрит, да и чего он там решил увидеть. И тут в тишине раздался спокойный голос медведя: «Вон солнечные лучи на сопках заиграли». И тут начался шум и гам, звери передрались между собой, стали гоняться друг за другом и разбежались в разные стороны. И только медведь, не обращая ни на кого внимания, пошел к сопкам.

Из этой сказки и взрослые, и дети делают вывод, что не принято быть хвастливыми, насмешничать над другими соседями.

Существуют среди тунгусских народов поговорки о медведе, как:

·       «Про медведя загадок не загадывают. Грешно, так как медведь понимает, слушает»;

·       «Медведя по имени не называют, это грешно»;

·       «Страха дом найдите» (медвежья берлога);

Эвенская загадка «нэнукэн» — один из древнейших фольклорных жанров. Об этом говорит ее связь с обрядом, мифом, архаичной формой сказки. Подобно другим жанрам, загадка выступает в фольклоре в разных видовых формах: загадка – игра, загадка – считалка, загадка – пословица, загадка – рассказ. Загадки – рассказы скорее всего предназначались, в первую очередь, детям. Иногда начало рассказа превращалось в беседу: «Дедушка, а откуда олени появились? — Из шерсти медведя. – А медведь откуда появился? – Медведь тоже был человеком». После такого ответа ребенок пожелает узнать, почему медведь был человеком и т.д. [История и культура эвенов, 1997, с.140]

В архезоологическом материале проявляется еще один аспект культа медведя – это приписывание некоторым частям медвежьего тела способности отгонять злых духов и приносить их владельцам удачу. Самыми распространенными талисманами и амулетами были медвежьи клыки. Например, в удэгейской духовной культуре имеет большое значение медвежий клык «сонго-гуяни». Сила, цепкость, хваткость, прочность – основные характеристики медвежьих когтей. В традиции удэгейских охотников, на шее которого висел медвежий коготь, пользовался уважением и почтением среди соплеменников, как сильный и удачливый человек.

Среди камчатских аборигенов медвежий коготь на шее носят ительмены, и в отличие от этих народов, эвены никогда не наденут коготь, так как нельзя, это большой грех.

Существует среди эвенков промысловая этика, направленная на успех в промысле, сохранение здоровья и жизни охотника. Охотнику запрещалось шуметь, громко говорить, тем более ругаться и вспоминать о чем — либо случившемся плохом в прошлом (в семье, у сородичей, с ним самим), быть уравновешенным, спокойным, ходить тихо, не спешить и т.д.

Суеверные эвенки эти правила считали раз и навсегда данными охотнику, чтобы каждый охотник остерегался обидеть духа-хозяина, любящего тишину и покой. В противном случае он может послать на людей ветер, бурю, дождь или снегопад и, следовательно, лишить успеха. В каждой вершине горы, — говорили эвенки, — обитают духи – хозяева. Это их жилище. Нужно всегда обходить эти места.

Строго запрещалось на таборе вести беседу о предстоящей охоте, петь песни, рассказывать сказки – духи зверей и бродячие злые духи могут подслушать и будут вредить.

Запрещается убивать медведя в период размножения: летом во время гона и весною, во время рождения медвежат. Эти запреты являются проявлением тотемической заботы о размножении медведя, являвшегося в далеком прошлом тотемным животным эвенов и эвенков.

Эвенский фольклор объясняет исключение женщин из основных действий праздника «уркачак» тем, что женщина, будучи матерью медведя, стыдилась его рождения, поэтому она и вдохновила второго своего сына-человека на убийство брата-медведя. Поэтому она не имеет права справлять праздник «уркачак», который устраивается в честь магического родственника-медведя [Новикова, 1958, с.89-97].

Фольклорное наследие тунгусских народов о культе медведя, по прежнему, находится в разбросанных вариантах и считается весьма скромным. Требуется проводить целенаправленные фольклористические исследования по всем регионам, где существовал или существует тотемический культ медведя.

 Сюжеты и эпизоды северного фольклора о медведях по своему происхождению и распространению очень разнообразны и вызывают большой интерес. Заклинания и мифы, сказки и эпос, легенды и предания, песни-импровизации и загадки, поговорки, обереги и запреты – все жанры фольклора окружены культом медведя не только среди тунгусских народов,

но и у других народов.

Быстринские эвены — охотники передают навыки охоты не только молодому поколению, но и представителям русскоязычного населения, которые их тоже непременно выполняют.

Обряды, связанные с поклонением медведю, у разных народов имели огромное сакральное значение. Самые первые этнографические описания говорят о том, что древний праздник включал в себя комплекс обрядов, которые сопровождались умилостивительными пениями, поговорками, имитацией криков тундровых воронов, игрой на национальных инструментах, ритуальными плясками. По возвращении с охоты на стойбище исполнялись сценки охоты и пляски воронов.

            В 1999 г. в коллективе эвенского народного ансамбля «Нургэнэк» из с.Анавгай Быстринского района Камчатской области родилась идея сценической постановки обряда охоты на медведя, которая в дальнейшем получила название «Гулыдек». Работа над постановкой длилась поэтапно: сбор и изучение материала, собеседования со старожилами, обсуждения танцевальных движений с мужской группой коллектива.

В докладе М.Е.Беляевой, заведующей отделом сохранения нематериального культурного наследия Камчатского центра народного творчества, мы знакомимся о сценической постановке «Гулыдек»:

Танцевальная композиция «Гулыдек»  эвенского ансамбля «Нургэнэк» состоит из нескольких частей. Первая часть – это зарисовка камчатской тундры: выпас оленьего стада – нападение оленя-дикаря, борьба оленя-вожака с оленем-дикарем, нападение медведя на стадо, отвлечение оленя-вожака медведя от стада. Вторая часть – охота: выход охотника идущего по следу медведя, встреча с медведем, борьба, выход других охотников, танец, имитирующий повадки тундровых воронов и их крики, ритуальный танец с палочками с тремя ответвлениями. Третья часть – праздник:   ритуал с медвежьим черепом, выход девушек, круговой танец «Кын,гылны», общий танец «нургэли».

Хореография эвенских танцев отличается сложным пластическим рисунком, в основе которого лежат движения, имитирующие поведения и повадки медведя, оленей и воронов, звукоподражания зверям и птицам, отличительное эвенское горлохрипение. Танцы и инсценировки сопровождаются игрой на национальном инструменте-бубне, перезвоном бубенчиков и ритмичным перестукиванием палочек, звуком шумовых инструментов, выполненных из рога и копыт оленя.

В первой и третьей части постановки участвуют все артисты коллективы, а во второй части только юноши. [История и культура эвенов, 1997, с.25-26]

Чтобы постановка «Гулыдек» со сцены выглядела достоверно и убедительно для любой аудитории руководителем ставится задача для исполнителей об уважительном отношении  к культу медведя через сопереживание и полной отдачи во время исполнения ритуальных танцев.

Стоит отметить связь камчатских современных исполнителей ритуальных танцев в постановке «Гулыдек» с исполнителями древних танцев якутских эвенов, описанных А.А.Алексеевым и сделаем вывод, что все же  существует основная нить между народами Севера, которая тянется от истоков к будущему танцевального искусства.

А.А.Алексеев описывая танец верхоянских эвенов «Дьэhрийэ» — танец о смысле жизни, посвященный пробуждению кочевого народа, школа для нравственного воспитания и детей и взрослых, рассказывает о пяти основных терминах, обозначающие главные части танца, которые ребенок должен хорошо и твердо усвоить значение заповедей. Эти заповеди  должны помогать мужчине в трудные минуты жизни справиться с трудностями, одолеть противника, избежать поражения. В этой связи танец содержит элементы народной педагогики. Хочу остановиться только на первой заповеди, которую объяснил информант В.П.Кейметинов.

«Мондьи» — термин, который каждый эвен должен хорошо знать и освоить, он помогает развивать в людях такие качества, как мужество и вера в свои возможности и силы. В ответственные моменты жизни, особенно в экстремальных ситуациях, эвен должен надеяться только на себя, в свои силы и умения, сохранить самообладание, выдержку и проявить максимум находчивости, чтобы выжить.

Мужчина должен быть мужественным, настойчивым в достижении поставленной цели. Преследуя зверя, он должен, во чтобы то ни стало, достичь его, не возвращаться без добычи. Только обладая такими качествами, он может надеяться на благополучный исход за выживание. [Алексеев, 2006, с.168]

Следовательно, наблюдая за юношами ансамбля «Нургэнэк» во время исполнения ритуального танца, обратим внимание на то, что мужские действия во время охоты им вовсе не чужды, что рано или поздно они знакомы с этим занятием, как охота.

Беляева М.Е. продолжает свой рассказ: в 2013 г. ансамбль «Нургэнэк» стал победителем первого этапа Всероссийского фестиваля народного творчества «Вместе мы — Россия» в Камчатском крае. В сентябре этого же года коллектив представил Камчатку на межрегиональном этапе с хореографической композицией «Гулыдек» в г.Томске. «Гулыдек» покорил зрителей и жюри под председательством А.А.Пермяковой, художественного руководителя хора им.Пятницкого, своей самобытностью и оригинальностью подачи такого сложного материала, как обрядовый медвежий праздник, своей естественностью и соблюдением ритуальных действий. Артисты ансамбля со своим руководителем сумели перевести аутентичный фольклор на язык танца и продемонстрировали его в той форме, которая интересна любому зрителю. [Культура эвенов Камчатки, 2013, с.25-26]

Стоит согласиться с тем, что эвенская хореография камчатских эвенов испытывает сильное влияние корякской хореографии. Но не стоит отрицать того, что развитию современной национальной хореографии способствуют фестивали народного творчества, как «Золотые родники» в г.Петропавловске-Камчатском, «Сокровища Севера» в г.Москве, кочующий фестиваль «Манящие миры. Этническая Россия», которые подталкивают коллективы к творчеству, к поискам новых постановок танцев, ради идентичности своего танцевального почерка и стиля.

Реконструированный сценический обряд «Гулыдек» подталкивает эвена-зрителя к тому, что он является потомком не только эвенов-кочевников, но и эвенов-охотников, которые бережно относились к природе и животному миру, что для них всегда существовали запреты и ритуалы, которые надо соблюдать.

Участники ансамбля «Нургэнэк» из Анавгая, являясь проводниками сохранения эвенской танцевальной культуры, считают, что инсценированный обряд «Гулыдек» — это и есть невидимая нить современников и предков.

Медведь – один из самых главных символов Камчатки. Он ежедневно сморит на нас с рекламных щитов, обложек буклетов и проспектов турфирм. Ни в одном фильме о полуострове этот зверь не обойден вниманием. Биолог-охотовед В.Гордиенко задает вопрос: что мы знаем о медведе, кроме общеизвестных фактов или коротких сообщений местных средств массовой информации о нескончаемых медвежьих набегах? Об уникальном камчатском медведе написано крайне мало: несколько научных статей, газетных и книжных очерков, пособие, изданное небольшим тиражом.

В.Гордиенко продолжает, что до недавнего времени в Камчатском крае не было ни одного ученого, получившего ученую степень за изучение бренда полуострова. Те, кто знаком со зверем не понаслышке – в основном охотники, люди суровые, немногословные и сдержанные: рассказывают свои истории редко. И копятся эти знания годами, пропадают бесполезно и не помогут никому при необходимости избежать неприятностей в лесу, научиться на чужих ошибках. [Панфилов, 2014, с.3]

Жизнь в суровых природно-климатических условиях сформировали у коренных народов Севера особую систему жизнеобеспечения, важным элементом которой были положительные знания о природе и человеке. Традиционные экологические знания и навыки обусловливала практика промыслового и кочевого образа жизни, коим занимались эвенские охотники и оленеводы.

Детальное знание среды обитания было одним из важных условий нормальной жизни эвенов. Правильный выбор нового места стоянки, маршрута охоты и кочевок, безопасный путь продвижения, ориентировка в пространстве, подробные знания своей территории во многом зависело от представителей старшего поколения.

Эвены, как и другие северные народы, полностью зависели от окружавшей их природы. Преодолевать эту зависимость им помогали знания о повадках и особенностях поведения промысловых животных, птиц, рыб, так же они имели представление о различных свойствах растений. Инстинктивная наблюдательность, природная любознательность, осознание неразрывной связи с природой выражались в бережном отношении к природным богатствам и к безотходному их использованию.

На сегодняшний день среди нынешнего поколения есть хорошие охотники и, по наблюдениям за их поведением в лесу или на охоте, можно с гордостью сказать, что навыки и знания они получили от своих старших родственников или товарищей. С распространением огнестрельного оружия и отношений в пушном промысле стали разрушаться мудрые охотничьи традиции и это может привести к нарушению экологии.

Проследив трансформацию традиционной культуры эвенов на материале медвежьего культа и поработав с информантами во время полевых экспедиций в Быстринском районе, нам понятно, что отголоски обрядовых элементов охоты на медведя дошли до XXI в. и имеют сходные черты среди тунгусских народов Дальнего Востока.

           Выводы таковы, что эвенская традиционная культура — это яркий пример того, как в результате этнических взаимодействий, исторического развития в своеобразных природно-климатических и современных условиях выработала свой этнический образ наряду с культурами других народов и требует постоянного ее изучения, сохранения и популяризации.

Литература

1.     Алексеев  А. А. Эвены Верхоянья: история и культура (Конец XIX – 80-е г.г. XX в.) / А.А. Алексеев. – Санкт-Петербург: ВВМ, 2006. – 248 с.

2. Беляева М. Е. Культура эвенов Камчатки: этнографич. сборник / М.Е.Беляева. – Петропавловск Камчатский: Камчатпресс, 2013. – 56 с

3. Бокова Е. Н. Эвенская традиционная полевая кухня: учеб.пособие / Е.Н.Бокова.  МУ «Упр. образования» при адм. «Мом. р-н». – Якутск: ИП «Осенина И.Л.», 2011. – 48 с.

4. Дитмар К. Поездки и пребывание в Камчатке в 1851-1855 г.г.: Часть первая. Исторический отчет по путевым дневникам. – Петропавловск-Камчатский: Новая книга, 2009. 566 с.

5.      Новикова К.А. Эвенский фольклор / К.А.Новикова. –  Магадан: Магаданское книжное изд.,1958.

6. Панфилов П.Г. Медведь. Знать и опасаться / П.Г.Панфилов. –   Петропавловск-Камчатский: Новая книга, 2014. С.40

7. Туголуков В. А. История и культура эвенов / В.А.Туголуков, Б.А.Тураев, Н.В.Спеваковский, Н.В.Кочешков. Истор. этнограф. очерки. – Санкт-Петербург: Наука, 1997 – С.179