Северный менталитет и образы северных территорий, освоение Севера и сохранение его самобытности, – на рубеже ХХ-ХХI столетий стали социокультурными доминантами в изучении современного общества.

Целью нашего исследования становится историко-когнитивный анализ ментального восприятия и осмысления мира в его пространственных координатах, образах и языковых концептах, насыщенных архетипическими, сакральными, символическими смыслами, на материале этнолокальных групп северных якутов. В плане исследовательской стратегии, нам наиболее близка концепция имажинальной географии и методы спатиального анализа, используемые для изучения локальных общностей, как социальные и культурные практики влияют на пространство, и наоборот, как пространство, место влияют на человека, его самосознание, сферу символических представлений и т.д. [Замятин, 2003, 2004].

Движение на север якутских племен, носителей южной номадической культуры, смоделировало новое географическое пространство «Якутский Север/Арктическая Якутия»  с его природным рельефом, животным и растительным миром, этнокультурными и социальными связями, своеобразной и самобытной духовной культурой. Следует отметить, что у народа саха «арктическое пространство» обозначается термином «Крайний Север» (Уhук хоту дойду). Если «Арктика» есть конкретное географическое пространство, то «Север» – это направление света и обозначает периферию освоенного пространства (Север Якутии, Русский Север, Северная Азия и т.д.).

«Север» как географическое пространство в общей картине мира народа саха воспринимается как «чужой» локус, поскольку в символической топографии, именно там находится мир мертвых.  Между тем концепт «Север» также выступает и как маркер территориальной идентичности. У северных якутов, существует своя легендарная версия, согласно которой именно их территория является той ойкуменой, где проживают потомки «настоящих якутов» (дьин сахалар), а потому, является центром основного ядра культурной модели народа саха. Так, на пограничье центра и периферии сформировались локальные картины мира. Ментальный ландшафт пограничной культуры северной зоны репрезентировал свою мировоззренческую систему.  Таким образом, духовный универсум концепта «Север» как особый текст культуры, где каждый ее элемент (язык, фольклор, мифология и ритуал) организовывает свое знаковое пространство.

Любопытно, что у коренных северных народов в мифоритуальном пространстве не зафиксировано направление света «Хоту/Север» (дртюркс. Ходы – вниз, внизу), а мифологический Нижний мир находится под «Муустаах байгал» — Северным Ледовитым океаном[1]. В смысловой контекст слова «холод» проецируются  когнитивные образы с отрицательной символикой и негативной характеристикой. Так, например, про заболевшего человека говорят: «тымныйбыт» (букв: ‘похолодел’); про умершего –  «сойбут» (‘остыл’ умер); «тымныы холумтаннаах ыал» (букв.: ‘семья с холодным очагом’ негостеприимная семья) и т.д. Следовательно, отрицательным ореолом нагружен когнитивный образ Северного Ледовитого океана, поэтому концепт «холод» имеет в своем смысловом контексте негативные характеристики. Термин «хоту» используется также и в следующих значениях: «сююрюк хоту» — ‘движение, совпадающее с направлением течения реки’; «кини ыйаагын хоту» — ‘поступок, совершенный согласно его указу’; «багам хоту, санаам хоту» — ‘по своему желанию’. Т.е. в смысловую нагрузку термина «хоту» включены сквозные значения, на котором эксплицируются представления об освоении северных территорий (добровольное освоение, а не бегство от служилых людей).

Концепт «холод» в последнее время как метафорический образ переживает второе рождение. Действительно, холодный климат воспринимается как источник дополнительных благ и возможностей для человечества. Ресурсы холода издревле использовались при хранении продуктов питания.  Считается, что именно холод является основным фактором долголетия у северных жителей, а также выступает индикатором естественного выживания.

Одним из наиболее ярких примеров ребрендинга концепта «холода» является продвижение бренда «Полюса холода» и выдвижение на арену имиджевого пространства символов-образов, связанных с северными культурными текстами «Якутского Севера». Это – якутский конь и северные коневоды – как символ южной культуры; гнездящийся в тундровом ландшафте белый журавль стерх – как символ красоты северной природы и человека в целом; алмаз – собранный образ, олицетворяющий природные богатства Якутии, мамонт – как символ вечной мерзлоты и олень – олицетворяющий красоту и мужество северных людей в целом.

В последнее время, концепт «холод» становится главным брендом Якутии, привлекающим туристов со всего мира. На этом фоне, активно развивается бизнес-кластер как у местных, так и у китайских производителей. При этом обязательным трендом выступает использование в товарной марке слова «Хоту — Север» и «Таба — Олень»: Хотугу танас, Хоту ас, Хоту-тент, Таба танас, Таба-пант и т.д. При этом, экстремальные условия севера и его метафорические образы репрезентируются как показатель высшего качества и особой надежности.

Таким образом, в системе ребрендинга «Якутия — страна вечной мерзлоты», в котором природно-климатические условия становятся одним из основных инструментов конструирования образно-географических моделей. Так, если у наших предков зима — холод — север ассоциировались с отрицательно-негативными представлениями, то сейчас в массовом сознании они дают рефлектируемое представление о ландшафте Якутского края.

 

Использованная литература:

  1. Замятин Д.Н. Гуманитарная география: Пространство и язык географических образов. СПб.: Алетейя, 2003
  2. Замятин Д.Н. Метагеография: Пространство образов и образы пространства. М.: Аграф, 2004

[1] ПМА. Е.П. Тимофеева-Терешкина. 1952 г./р. г. Якутск, уроженка Анабарского р-на (зап.от 2013 г.); М.П. Атласова-Таас кыыhа. 1943 г.р. с. Табалах, Верхоянского р-на (зап. от 2014 г.); устное сообщение Е.К. Алексеевой, г. Якутск (2018 г.).