Новейшие представления о времени инициального освоения человеком арктических областей Земли, основанные на данных археологии, палеогеографии и хроностратиграфии, позволяют утверждать, что эти события происходили в Северной Евразии и относятся, вероятно, ко времени не позднее 47 тыс. л.н. [8]. Твердо установленным фактом присутствия человека в Высоких Широтах является отрезок 35-33 тыс. л.н. – время существенного потепления климата, разделявшего две ледниковые эпохи позднего плейстоцена [5, с. 444]. Из Евразии через существовавший в конце плейстоцена сухопутный перешеек – Берингию первые группы охотников смогли проникнуть в Америку не позднее 24 тыс. л.н. [3, с. 90; 11, p. 50]. Во время смягчения климата в позднеледниковье (16–11 тыс. л.н.) территория расселения человека расширяется.

Если в позднем неоплейстоцене основу хозяйства древних племен Крайнего Севера составляла охота на крупных стадных животных, таких как бизон, лошадь, овцебык, а также мамонт, то в раннем голоцене, когда произошли кардинальные изменения ландшафтно-климатических условий на Земле, человек был вынужден приспосабливаться к охоте на северных оленей (карибу), лосей и более мелкую дичь, включая птиц. По-видимому в этот период существенную роль в экономике древних людей стало играть рыболовство. Главными новациями в культуре мезолитических племен Евразии и северной Америки стало массовое распространение микропластинчатой техники расщепления камня, микролитических индустрий, сложносоставных орудий, внедрение охоты с помощью лука и стрел, изобретение различных способов рыболовства, включая сетевое подледное. Люди раннеголоценового времени смогли эффективно приспособиться к меняющимся природно-климатическим условиям Арктики. Суровые условия Заполярья перестали быть препятствием для активного освоения арктических территорий, происходит дальнейшая дифференциация мест для стоянок и поселений, включавших теперь террасы и водораздельные склоны речных долин, а также озерные и морские побережья и заболоченные территории (торфяниковые памятники). Это определялось разнообразием форм специализированного хозяйства [5, с. 444].

К числу самых северных археологических памятников в мире относится стоянка на острове Жохова в Восточно-Сибирском море, датированная возрастом 8000–7800 л.н. [6]. Изучение фаунистических остатков стоянки позволило реконструировать годичные циклы хозяйственной деятельности ее обитателей, в которых выделены сезоны с преимущественным промыслом северного оленя и белого медведя [9]. Обитатели этой стоянки занимались разведением собак, при этом у них уже прослеживается их селекция, направленная на выведение пород, разводившихся отдельно для транспортных целей и для охоты. На Жоховской стоянке были найдены полозья нарт собачьих упряжек [7]. Доместикация человеком псовых в глубокой древности доказывается фактом погребения собаки в верхнепалеолитическом слое VI стоянки Ушки I на Камчатке [2, с. 55, 57, 60]. Возможно, об очень ранней доместикации свидетельствует находка в Усть-Янском районе Якутии хорошо сохранившейся полной тушки плейстоценовой собаки (Canis familiaris) возрастом 12460±50 лет, у которой имеются некоторые признаки, указывающие на принадлежность к домашним животным [10, с. 54]. Проблема происхождения домашних животных имеет важное значение с точки зрения выяснения уровня адаптационных возможностей первобытного человека в освоении Высоких Широт [1, с. 30]. После находок на Жоховской стоянке стало ясно, что по меньшей мере 8000 л.н. в Евразии уже существовало транспортное собаководство, обеспечивавшее высокую мобильность кочевых племен того времени.

Важнейшими темами в изучении истории освоения человеком морских побережий Арктики являются возникновение и развитие приморских эколого-экономических и культурных систем и традиций, формирование приморского типа экономики и появление специализированных орудий. Спорадическая эксплуатация морских биоресурсов в Северной Пацифике наблюдается уже 8000–6000 л.н. В это время в хозяйстве по-прежнему преобладала охота на оленя и лося, а также речное и озерное рыболовство. В дальнейшем распространяются стратегии двойного природопользования приморских и континентальных биоресурсов [4]. Во II тыс. н.э. на основе древнеберингоморской культуры на Чукотке и Аляске появляются высокоразвитые китобойные культуры типа туле и пунук. При частичном исчезновении китообразных в результате климатических изменений люди охотились на моржей, нерпу и тюленя. Формируется хозяйственно-культурный тип арктических охотников на морского зверя.

Литература

Таким образом, основными стратегиями жизнеобеспечения палеолитического человека в Арктике были высокая мобильность, охота на крупных стадных животных, доместикация собак, импорт передовых технологий камнеобработки. В мезолите осваиваются новые приемы охоты на оленей и лосей с помощью луков и стрел, существенную роль начинает играть рыболовство, высокая мобильность поддерживается транспортным собаководством. В неолите, помимо технологических новаций, таких как распространение гончарства и усложнение способов обработки камня, постепенно начинают распространяются стратегии двойного природопользования приморских и континентальных биоресурсов, а в эпоху ранних металлов – дифференцируются культуры, адаптированные на морской зверобойный промысел и добычу других биоресурсов моря, и культуры охотников, рыболовов и собирателей тундры, лесотундры и тайги.

  1. Архипов Н. Д. Древние культуры Якутии. Якутск : Кн. изд-во, 1989. 192 с.
  2. Диков Н. Н. Древние культуры Северо-Восточной Азии (Азия на стыке с Америкой в древности). М. : Наука, 1979. 352 с.
  3. Лаухин С. А., Дроздов Н. И. К проблеме древнейших миграций палеолитического человека через Берингию в Северную Америку // Северная Пацифика – культурные адаптации в конце плейстоцена и голоцене. Материалы международной научной конференции «По следам древних костров…». Магадан : Изд-во СМУ, 2005. 185 с.
  4. Орехов А. А. Северная Пацифика в голоцене: проблемы приморской адаптации: Дисс. … д-ра ист. наук. М., 2001. 152 с.
  5. Первоначальное заселение Арктики человеком в условиях меняющейся природной среды: Атлас-монография ; отв. ред. В. М. Котляков, А. А. Величко, С. А. Васильев. М. : ГЕОС, 2014. 519 с.
  6. Питулько В. В. Жоховская стоянка. СПб. : Дмитрий Буланин, 1998. 186 с.
  7. Питулько В. В., Каспаров А. К. Костные остатки раннеголоценовых домашних собак из Жоховской стоянки (восточная сибирская Арктика) и проблема достоверности идентификации древних Canis familiaris из археологических раскопок // Stratum plus. 2016. №1. P. 171–207.
  8. Расселение человека в Сибирской Арктике в позднем неоплейстоцене и голоцене: новые материалы к археологической карте / В. В. Питулько, Е. Ю. Павлова, П. А. Никольский и др. // IV Северный археологический конгресс: доклады. 19–23 октября 2015, г. Ханты-Мансийск. Екатеринбург, 2015. С. 152–176.
  9. Тафономия, пространственное распространение, состав и сезонность фаунистических остатков из раскопок Жоховской стоянки, о-ва Де-Лонга, Восточно-Сибирская Арктика (сезоны 2000–2005 гг. с добавлением материала 1989 и 1990 гг.) / В. В. Питулько, В. В. Иванова, А. К. Каспаров, Е. Ю. Павлова // Археологические вести. 2013. № 19. С. 26–74.
  10. Туматский хищник: что показало вскрытие? / Федоров С. Е., Григорьев С. Е., Гармаева Д. К., Слепцов И. К. // Природа. 2015. №10. С. 54–56.
  11. Chlachula J. Chronology and environments of the Pleistocene peopling of North Asia // Archaeological Research in Asia. 2017. Vol. 12. P. 33–53.